Реструктуризация шахт Донбасса. Масштабная афера украинских чиновников

Автор: Денис Казанский

Реструктуризация шахт — отдельная и большая страница истории Донецкого края, которая пока еще не нашла своего исследователя. До сих пор в Украине не существует подробной аналитической работы на эту тему. Между тем, реструктуризацию можно смело назвать одним из самых драматических моментов в истории региона, который серьезно повлиял на дальнейших ход событий и во многом предопределил кровавый конфликт 2014 года. По степени разрушительного воздействия на жизнь граждан, последствия реструктуризации угольной отрасли в Донбассе можно сравнить с войной.

Это расследование было проведено в рамках проекта журналистских расследований Objective, который проходит в Украине, Беларуси и Молдове. Программа осуществляется совместными усилиями Niras и BBC Media Action при финансовой поддержке Министерства иностранных дел Дании. Этот материал может быть перепечатан любым изданием или сайтом при условии упоминания Objective.

Бессмысленное закрытия шахт некомпетентными управленцами привело не только к тяжелым экономическим последствиям. Гораздо сильнее эксперименты в угольной отрасли отразились на ментальности жителей шахтерских территорий. Ведь если закрытые шахты с запасами угля всегда при необходимости можно восстановить, то вычеркнуть из памяти годы лишений, вылечить души тысяч людей, искалеченных безденежьем и безысходностью — невозможно. Реструктуризация шахт превратила шахтеров из той грозной силы, которой они были в начале 1990-х годов, в жалких, бесправных работяг, со страхом держащихся за свои рабочие места на государственных шахтах или в ужасных, нечеловеческих условиях, без социальных гарантий копошащихся в «дырках». Последствия этого преобразования вся страна хорошо почувствовала в 2014 году.

Именно реструктуризация, по сути, послужила главной причиной возникновения и развития нелегального угледобычи, как социального явления, и поэтому ее авторов можно смело назвать и главными учредителями теневой угольной отрасли. Копанки стали массовым промыслом после эпидемии закрытия шахт, прокатившейся по Донбассу. Освободившаяся рабочая сила недолго искала себе новое занятие, выбрав наименее криминальный из возможных способов заработка на депрессивных территориях — добычу угля.

Нужна ли была угольной отрасли реструктуризация? Ответ на этот вопрос однозначен. Реструктуризация была просто жизненно необходима, если понимать под реструктуризацией комплекс мер по выводу отрасли из глубокого кризиса. Угольная промышленность Донбасса деградировала еще с 1980-х и в середине 90-х зашла в глухой экономический тупик.

Выписка из протокола № 4 заседания Кабмина от 5 февраля 1996 года «О состоянии дел в угольной промышленности и мерах по нормализации ее работы» коротко и ясно описывает состояние дел в отрасли в то время.

«Основной причиной социально-политического напряжения, которое сложилось в шахтерских коллективах, является бесконтрольность затрат на производство товарной продукции и фонда заработной платы, обвальный спад объемов добычи угля, которые привели до крайности неудовлетворительного финансового положения предприятий угольной отрасли, и не дают возможности обеспечить нормальную производственно-хозяйственную деятельность. Добыча угля в 1995 году снизилась до 83,6 млн тонн, а в сравнении с предыдущим годом ее объем уменьшился на 10,8 млн тонн.

Постоянно снижается нагрузка на очистные забои, шахты, разрезы, уменьшается производительность труда работников по добыче угля. Ухудшаются также все основные технико-экономические показатели. Вследствие этих и других причин кредиторская задолженность угольных предприятий по состоянию на 1 января 1996 года составила 252,2 трлн крб и превышает дебиторскую на 134,2 трлн. Долг по выплате заработной платы достигает 31 трлн крб. Из-за отсутствия оборотных средств предприятия угольной промышленности не имеют возможности своевременно закупить необходимые материалы и оборудование. Экономический механизм, несовершенная система управления, действующие в отрасли, а также низкая производственная и исполнительная дисциплина и забастовки, еще более усугубляют кризисное положение в отрасли».

В этот момент страна была уже фактически парализована шахтерским забастовками. 1 февраля 1996 из-за огромных долгов по зарплате в Донбассе забастовали работники 80 шахт. Предприятия неделями не отгружали стране угля, критическое положение из-за нехватки топлива сложилось на теплоэлектростанциях и коксохимзаводах. Начинались перебои с электроэнергией. Люди требовали возвращения долгов по зарплате, но бюджет не имел ресурсов, чтобы рассчитаться со всеми.

Вполне понятно, что не действовать дальше правительству было уже нельзя. Необходимо было срочно что-то менять. Документом, который положил начало программы реструктуризации шахт, является Указ Президента Украины «О структурной перестройке угольной промышленности» от 07.02.1996 г.. Тогда, в 1996 году, мало кто мог представить насколько судьбоносным окажется этот указ. Сначала ничего зловещего в документе, который фактически подписал приговор целым городам, не видели — содержал он разумные директивы, которые в случае добросовестного выполнения указа могли бы действительно улучшить экономическую ситуацию. К сожалению, по разным причинам, впоследствии некоторые пункты указа не выполнялись, а сам документ фактически стал командой «фас» для многочисленных чиновников и бюрократов, которые быстро поняли, как можно сколотить капиталы на уничтожении ненужных производств.

Разбирая указ Кучмы по пунктам, можно, например, обнаружить, что во 2-м пункте говорилось о передаче в аренду или на приватизацию убыточных государственных шахт, а также широких социальных гарантиях работникам отдельных ликвидированных предприятий. А в 6-м и 7-м пунктах предписывалось передать объекты социальной инфраструктуры угледобывающих предприятий с баланса шахт в коммунальную собственность, а также провести их приватизацию в соответствии с действующим законодательством. Полностью ликвидировать предлагалось лишь отдельные особо убыточные шахты и разрезы, список которых президент приказал составить в трехмесячный срок Министерству угольной промышленности и председателям областных государственных администраций угледобывающих областей.

Как выполнялись эти пункты на самом деле, сегодня нам уже известно. Большинство шахт, особо не церемонясь, вписали в список особо убыточных и подлежащих ликвидации. Эти предприятия не были переданы инвесторам — их спешно закрыли и варварски разграбили ликвидационные зондеркоманды, похоронив под землей миллионы тонн недобытого угля. Не лучшим образом обошлись и с инфраструктурными объектами, бесхозные руины которых еще долгое время будут служить печальными памятниками человеческой бесхозяйственности. Вместо того, чтобы провести грамотную приватизацию, чиновники просто уничтожили государственное имущество стоимостью в миллиарды долларов, при этом не забыв в сутолоке набить и собственные карманы. Даже бегло изучая историю этой разрушительной кампании, можно с уверенностью утверждать, что реструктуризация шахт является наиболее масштабным экономическим преступлением в истории независимой Украины, исполнители которого заслуживают многих лет заключения.

Вся многолетняя кампания по уничтожению украинской угольной промышленности базировалась по сути только на одном ошибочном утверждении о тотальной бесперспективность украинских шахт. Всю глупость этого тезиса доказало время – в последние годы мы видели, как шахты, ранее считавшиеся нерентабельными, нормально работали в частных руках, и более того, даже некоторые закрытые ранее предприятия пережили второе рождение. Цена на уголь выросла, и добыча этого полезного ископаемого так и осталась основой экономики ряда шахтерских городов. Доказала востребованность украинского угля и работа сотен легальных и нелегальных малых шахт, которые отвоевали свой кусок пирога на угольном рынке. Однако, чиновники 1990-х были убеждены, что будущего у угольной отрасли нет, и расправлялись с шахтами с фанатичным рвением.

Вопреки распространенной в Донбассе версии, согласно которой вина за уничтожение шахт лежит на чиновниках из аграрных областей Западной Украины, которые якобы ничего не понимали в промышленности и поэтому решили похоронить угольную отрасль, приговор шахтам подписывали в основном как раз выходцы из Донбасса. Первым воплощать в жизнь президентский указ о реструктуризации шахт стал министр Юрий Поляков. Он возглавлял Министерство угольной промышленности в 1995 — 1996 годах и был одним из разработчиков проекта реструктуризации. До того, как стать министром, Поляков несколько лет был мэром Тореза, который впоследствии претерпел немало горя из-за реформ своего бывшего градоначальника.

червона зірка

В 1996 году на смену Полякову пришел уроженец города Енакиево Юрий Русанцов, который перед тем, как прийти в Кабмин, возглавлял объединение «Артемуголь». Продержавшись на посту около года, он уступил место Станиславу Янко из Селидово Донецкой области. А тот, в свою очередь, — наиболее известному из украинских «угольных могильщиков» Сергею Тулубу из Харцызска, который возглавлял министерство в 1998 – 2000 гг, а также еще дважды после этого ненадолго возвращался в министерское кресло в середине 2000-х.

Профессионализм этих управленцев красочно проиллюстрирован плодами их деятельности. Достаточно сказать, что в 1996 году специалисты Минуглепрома прогнозировали, что реализация президентского указа позволит увеличить к 2005 году добычу угля в Украине с 80 млн тонн до 110 — 120 млн тонн в год. На самом же деле добыча угля в 2005 году составил лишь 60 млн тонн.

Многие в Донбассе считают, что уничтожение государственных шахт отнюдь не было случайностью. Мол, отрасль специально развалили, чтобы потом приватизировать за копейки. На самом деле, не понадобилось даже приватизации — уголь закрытых шахт стали попросту разворовывать. Государство даром отдало в руки криминальных группировок свои богатства, и те, с радостью захватив выработки и целики, сформировали свой собственный, альтернативный угольный рынок.

В старых газетах сегодня можно найти статьи о том, как происходило закрытие первых шахт и что обещали их сотрудникам тогдашние ликвидаторы. Вот, например, заметка «Шахта уходит в небытие», посвященная закрытию шахты «Ремовская» в Снежном. Вышла она в газете «Снежнянская жизнь» в 1996 году. Тогда реструктуризаторы уверяли народ, что закрытие шахт не принесет бедствия шахтерам.

«По Украине намечается ликвидировать 23 шахты и угольный разрез. Они уже отслужили свой век и приносят одни убытки. Чтобы закрытие угольных предприятий прошло цивилизованным путем, создана государственная компания реструктуризации угольной промышленности. На ее плечи возложена не только помощь при ликвидации шахт, но и создание новых рабочих мест для высвободившихся горняков и инженерно-технических работников», — рассказывала газета.

Как же горько наверно бывшим шахтерам читать эти строки. Сегодня все уже хорошо знают, каким был этот «цивилизованный путь», обещанный горнякам. Впрочем, догадывались обо всем уже тогда, в 1996 году. Никто не верил, что после закрытия шахты власть позаботится о людях. Так и произошло в итоге.

«Масса вопросов и предложений обрушились на генерального директора производственного объединения «Торезантрацит» Бойченко после его слов о том, что вопрос закрытия шахты решен однозначно. Ему не давали говорить, постоянно перебивая. Понятна разъяренность людей, отдавших предприятию десятки лет, свое здоровье, лучшие годы. Их боль вырывалась криками, граничащими с оскорблениями. Тяжело смотреть на людей, лишающихся работы.

– Мы, пенсионеры, — прозвучал клич, — давайте добровольно уйдем с «Ремовской». Пусть она живет, а более молодые дорабатывают свой стаж.
– У меня двое маленьких детей – кричит другой – чем я буду их кормить?
Эмоции перехлестывали через край», — писали в той же статье.

Еще один интересный момент из статьи — реструктуризаторы подчеркивают, что ликвидация «Ремовской» пройдет при участии Всемирного банка, который обязуется кредитовать все связанные с ней мероприятия.
«Представитель госкомпании по реструктуризации угольной промышленности объяснил порядок ликвидации шахт. Если коротко, то выглядит это так. Государственная компания создана для того, чтобы специализироваться только по закрытию угольных предприятий. Международный банк в Америке выделяет деньги, которые никуда не отвлекаясь, поступят целенаправленно в компанию. Она их будет вкладывать в ликвидацию шахт, на период работы обеспечивать оставшихся горняков зарплатой, а также создавать новые рабочие места»
Пожалуй, нет смысла напоминать, сколько злобы вызвало у шахтеров участие Всемирного банка в финансировании реструктуризации шахт. По старой доброй традиции все шахтерские беды списали на американцев. С радостью поддержали эту версию и настоящие виновники неудач реструктуризации, которые цинично уничтожали шахты с огромными запасами топлива.

«Таково было требование Всемирного банка — закрыть нерентабельные предприятия, иначе Украина не получит финансовой помощи», — заявлял глава украинского правительства в 1997 — 1999 Валерий Пустовойтенко. Об исчезнувших американских миллионах, выданных Украины, чтобы максимально смягчить болезненный процесс закрытия предприятий, чиновник говорил уже не столь охотно.

Жители Донбасса, которые до сих пор ненавидят Всемирный банк и американцев, так и не смогли задуматься над тем — а чьими же руками проводилась ликвидация предприятий и куда делись средства, выделенные шахтерским городам банкирами?

В самом факте участия Всемирного банка в украинской реструктуризации шахт нет ничего удивительного, так как банк и создавался для помощи развивающимся странам, во всем мире. В1996 году банком было осуществлено закрытие трех шахт в Донецкой области — «Правда», «Красный октябрь» и «Ремовская» — на ликвидацию которых было выделено 15,8 миллиона долларов. Чтобы избежать распыления средств или использования их не по назначению Всемирный банк направлял все средства только через компанию «Укруглереструктуризация», но и это не помогло спасти их от разбазаривания.

Вскоре после закрытия шахты «Ремовской» в Снежном, выяснилось, что деньги, выделенные ее шахтерам, были разворованы. Работники шахты, которым обещали выплатить компенсации для открытия своего бизнеса, остались ни с чем. Поселок Залесное (где находилась шахта), как и опасались его жители, быстро пришел в упадок. После ликвидации «Ремовской» там была закрыта больница, оборудование которой так же бесследно исчезло, как и обещанные Всемирным банком деньги.

В 2000 году перед судом предстали инженер государственной компании «Укруглереструктуризация» и пятеро частных предпринимателей, которые присвоили 65 тысяч гривен, выделенных на выплату субсидий работникам «Ремовской». Суд признал их виновными и назначил смешные сроки наказания. Между тем, главные организаторы преступной схемы, среди которых был и бывший мэр Снежного В.Н. Шалун, благополучно избежали ответственности. Пресловутые американцы оказались совсем не так страшны, как родные снежнянские мошенники.

В 1999 году Всемирный банк выделил на реструктуризацию украинских шахт еще 300 млн долларов, но позже проверка Счетной палаты показала, что деньги займа были использованы не по назначению — Кабмин просто заткнул ими бюджетные дыры перед президентскими выборами, чтобы обеспечить победу Леонида Кучмы. Всемирный банк проверил эту информацию и в 2000 году заявил о сворачивании всех проектов в угольной отрасли Украины.

Читать многое из того, что говорилось в связи с реструктуризацией в 1996 году, сегодня было бы смешно, если бы не было так грустно. Вот, например, фрагменты интервью генерального директора «Укруглереструктуризации» Александра Поштука газете «Снежнянская жизнь» в 1996 году:

«Хочу успокоить горняков: процесс реструктуризации угольной промышленности хоть уже и начинает претворяться в жизнь, но форсироваться не будет. В его ходе обязательно будут учитываться все детали – переобучение людей и их трудоустройство, создание рабочих мест, выплата регрессов, обеспечение бытовым топливом, судьба учреждений социальной сферы, находящихся на балансе подлежащих закрытию шахт и т.д. Так, что оснований для паники нет, хотя для многих несколько изменится привычный уклад жизни»

Цену этим словам сегодня хорошо знают в любом шахтерском поселке. В глубинке могут многое рассказать и о «трудоустройстве» в копанках, и об «обеспечении бытовым топливом» в тех же дырках и на породных отвалах, где уголь вынужденно собирали для обогрева домов, и о зданиях учреждений социальной сферы, брошенных и разобранных на стройматериалы. В 1996 году из запланированных 130 млн гривен на закрытие шахт из бюджета было выделено только 69 млн. Такое катастрофическое недофинансирование не могло не иметь катастрофических последствий.

Наиболее пострадавшим от реструктуризации городом в 1990-х считался Стаханов Луганской области. Там в кратчайшие сроки были закрыты все шахты — таким образом город шахтерской славы и родина стахановского рекорда превратился в город-оксюморон. Названный в честь известного шахтера, он совсем лишился угольной отрасли.

ГХК «Стахановуголь» оказалось единственным полностью ликвидированным угольным объединением. В 1990-м году, перед коллапсом социалистической экономики, на шахтах Стаханова и вспомогательных предприятиях угольной отрасли работали 18 тысяч человек — пятая часть населения. В техническую обслугу шахт входили ремонтно-механический завод, автобаза, ремонтно-строительное управление, коксохимический завод и ряд других предприятий. Накануне реструктуризации, которая уничтожила все это хозяйство, доля этого промышленного комплекса составляла в экономике города 28 %. Итогом реструктуризации стало снижение доли угольной промышленности в городском бюджете до 1,5 %.Сам бюджет Стаханова в 2012 году на 40% состоял из государственных дотаций, без которых город просто не мог существовать.

Первой закрылась шахта «Ирмино-Центральная», где в свое время был установлен стахановский рекорд. Она прекратила работу в 1995 году, ровно через сто лет после начала работы и в год 60-летнего юбилея стахановского движения. Разведанные и подготовленные запасы угля на шахте составляли почти 20 млн тонн, но в то время на это внимания не обращали.

Следующей в 1996 году закрылась шахта имени Ильича. Основанная еще в 1896 году, как Кадиевский рудник № 1, шахта обладала гигантскими запасами топлива. Перед реструктуризацией на предприятии были построены новые стволы и копер, готов приствольных двор, работала собственная подстанция, АБК, готовились к разработке большие запасы коксующегося угля, но комиссия из Киева, побывав на месте, то решила, что все это не нужно, и шахте в момент подписали приговор. Вскоре она была затоплена и закрыта. Сейчас ее территория является полигон для съемок фильмов об апокалипсисе. Все постройки уничтожены, останки конструкций местное население разбирает на стройматериалы.

В 1997 году была ликвидирована шахта «Максимовская», с закрытием которой в поселке Максимовский исчезли все предприятия. В 1998 попала под нож реструктуризации последняя стахановская шахта — имени Честнокова, после закрытия которой Стаханов окончательно потерял статус шахтерского города…

Генеральный директор ПО «Стахановуголь» В.П. Чукалов в 1997 году, комментируя закрытие городских шахт, обвинил во всем непрофессионализм реструктуризаторов:

«…Окончательный развал начался с так называемой реструктуризации. Беспримерное головотяпство было допущено при закрытии шахты «Криворожская». Это визвало цепную реакцию затопления шахт: «Брянковская», имени Честнокова, «Максимовская».

По подсчетам специалистов, четыре закрытые шахты ГХК «Стахановуголь» имели запасы в 82 миллиона тонн ценного коксующегося угля. Эти запасы были безжалостно похоронены в земле, в то время, как город погружался в экономический кризис и нищету.

На закрытии шахт в Стаханове экономили, как могли. Средств выделялось в три-четыре раза меньше, чем того требовала ситуация. В результате реструктуризация оказалась попросту уничтожением производства. Когда рабочим становилось известно о предстоящем закрытии того или иного предприятия, процесс принимал неуправляемый характер. Коллектив бросался искать новую работу, горняки освобождались и бежали туда, где им еще находилось место. Показатели добычи падали, и оснований для ликвидации предприятий становилось все больше.

Такой подход не мог не сказаться на жизни горожан. После закрытия шахт без работы осталось 17 тысяч человек. Стаханов стал стремительно терять население, средняя продолжительность жизни людей сократилась на 10 лет. В шахтерских поселках до сих пор свирепствуют алкоголизм и депрессия. На улицах то и дело встречаются руины брошенных домов. Итогом этих процессов стал социальный взрыв весной 2014 года, последствия которого стране еще предстоит переживать очень долго.

Методы, которыми проводилась реструктуризация угольной отрасли в Стаханове, в своем интервью описал бывший мэр города Сергей Левачков.

«- Когда начали закрывать шахты, я был мэром Стаханова (1995 год). Не было никаких проектов. Никто не удосужился даже предупредить местные власти. Я, городской голова, узнал о закрытии шахты «Центральная-Ирмино» совершенно случайно. Мне позвонил начальник управления по тушению породных отвалов и сообщил, что приступает к засыпанию ствола. Министр подписал приказ о закрытии шахты, генеральный директор его продублировал, и тут же отдали распоряжение засыпать ствол. Причем засыпали все, что там было. Всю технику, все оборудование оставили там.

– Неужели не было проведено абсолютно никаких подготовительных работ?

– Нет. Вывели всех людей из шахты и начали засыпали .Рабочих распределили по другим шахтам, потом эти люди потерялись, и на этом дело и закончилось. «Центральная — Ирмино» была большим предприятием, образованным из трех шахт. На ней была проведена серьезная реконструкци . Там были уникальные охлаждающие установки и не только. На шахте были представлены практически все передовые горные технологии, все это похоронили.

– Остались ли промышленные запасы на закрытых шахтах?

– Я не могу назвать точных цифр, но очень много».

Не лучшим образом проходила реструктуризация в соседней Брянке. Бывший главный механик уничтоженной шахты «Анненская» Юрий Хохлов рассказал, как была уничтожена реструктуризаторами его шахта, в недрах которой остались тысячи тонн металлолома.

– На шахте «Анненская» в Брянке 58 млн тонн осталось запасов. Но решили, что невыгодно их добывать. Нерентабельно. Но как нерентабельно? Любое дело можно довести до того, что она будет нерентабельным, если работать спустя рукава. Черное золото добывать и то оказалось невыгодно. На шахте «Краснопольская», которая тоже была ликвидирована, осталось 106 млн тонн коксующегося угля. Слава богу, там хоть ствол не снесен, еще можно наладить добычу.

– Почему же она и иные шахты ни были приватизированы?

– Пытался влезть на эту шахту некто Виктор Бойцов, владелец ООО «Карат». Но потом у него ее отобрали, потому что несколько горизонтов у них затопило. Работа стала, накопились долги по зарплате.

– Кого можно считать виновником закрытия шахт на Луганщине? Считаете ли вы, что виновные сидели в Киеве, или губернатор также имел отношение к ликвидации предприятий?

– Это была целая эпоха. Была такая политика, проводившаяся в отношении шахт. Был губернатор Ефремов — человек, который отвечал за эту территорию. Он принимал не все решения, но был одним из основных распорядителей. Происходило не просто закрытие, а физическая ликвидация. Перспективные шахты уничтожались полностью. Вот идет строительство только, стволы только строятся и тут вдруг — ликвидация, засыпают все, заливают бетоном.

Можно сказать, что тогдашний губернатор Александр Ефремов — одна из ключевых фигур, которая виновна в закрытии шахт Луганской области. Не первая, но одна из основных.

– Когда шахты засыпали, оставалось ли там под землей оборудование?

– Как главный механик могу сказать, рабочие ряды более или менее демонтировали на «Анненской», убрали все. Но остались недемонтированными 35 километров горных выработок. Стоят в нормальном рабочем состоянии. 1 метр выработки в шахте — это одна тонна металла! Вы представляете, сколько там похоронили железа? Сейчас говорят, что комплект арки стоит полторы тысячи грн. А арка там идет через метр крепления! И сколько денег там так брошено …

Что успели — демонтировали, дернули один штрек. Остальное осталось в отличном состоянии стоять. У меня работал промежуточный водоотлив на промежуточном горизонте. Стоял, работал. И здесь 1 числа приходит «реструктуризация». Рабочие еще переодетые, говорят: у нас там высоковольтные двигатели, мы сегодня как раз думали это все убрать. И вот приходят люди с «реструктуризации», показывают приказ, а в нем говорится: вы обязаны покинуть территорию шахты, остается главный механик, главный инженер, а других людей всех выводите. Я говорю: но там же водоотлив работает. Мне отвечают: нам все равно, выводите людей и доложите, что всех вывели. А потом мы лично с вами идем и выключаем все электроснабжения шахты. Все отключается! Все останется там, под землей. Целый водоотлив оставили — по тем временам он 20 тысяч долларов стоил. Немыслимых денег. Там 4 двигателя было и насосная установка. Высоковольтные двигатели и высоковольтный насос. И трубопроводы, и кабели — все осталось заброшенным.

– Это оборудование разворовывалось?

– Конечно, разворовывалось! Растягивалось фирмами Ефремова. Ну кто мог контролировать губернатора, кто?

– После закрытия шахт все это оборудование могли тайно оттуда вывезти?

– Мне пришлось работать на шахте им. Косиора, я знаю, что это оборудование ни на ком не висело. Разные фирмы-фирмочки крутились рядом, все куда-то шло. Но куда? Кто его знает … Пришла «реструктуризация» и говорит: у вас под землей может быть даже арка из золота, может, вы инкрустировали шахту камнями, но нас не волнует, что у вас там осталось под землей. Мы пришли ликвидировать! Поверхностный комплекс, шахтные стволы — все! Вот шахту закрыли 1 сентября. А приступили к ликвидации – где-то в середине октября. И все это время царил хаос. Весь поселок налетел — все, что осталось растягивали. Оно же ничье. Бери — не хочу. Мне рассказывали родители, было такое время в 1941 году, когда наши из города уже отступили, а немцы еще не вошли. И в это время население тянуло все подряд — грабили магазины, дома. Полная анархия. Вот то же самое я видел на своей шахте. Страшно было смотреть. Словно еще одну войну пережили. Только с кем?

шахта артема

Подобные свидетельства можно собирать по всей Луганской области. В каждом шахтерском городе есть своя печальная история расправы над шахтами, и истории эти похожи одна на другую, как украинские писатели-близнецы Капрановы.

Еще одно свидетельство тех событий — отрывок из статьи «Сергей Тулуб — угольный могильщик» известного луганского журналиста Дениса Киркача, опубликованной в 2007 году. В ней рассказывалось о том, как проходила реструктуризация в городе Кировск Луганской области.

«Машина останавливается на пустыре, среди остатков строительного мусора и типичного для Донбасса степного пейзажа. Уже ничего не указывает на то, что когда-то здесь было угольное предприятие.

– Здесь был комбинат шахты «Луганской», там была кафе-столовая, там копёр стоял, — проводит экскурсию наш проводник, помощник кировского городского головы Павел Куценко, – а сейчас, всё уничтожили.

Посёлок Донецкий под Кировском издавна был горняцким. Но с конца 90-х молодых горняков в нём поубавилось. В конце 90-х посёлок лишился единственного бюджетообразующего предприятия на своей территории — шахты «Луганской». Закрывали шахту поспешно, по распоряжению из профильного министерства. Без объяснений на предприятии, дававшем по полторы – две тысячи тонн угля в сутки, прекратили работу. Очень быстро шахтный копёр и все наземные постройки сравняли с землёй.

Павлу Куценко, проработавшему здесь больше пятнадцати лет, больно смотреть на эти развалины. Под землёй осталось 50 миллионов тонн черного золота и шахтное оборудование. Всё это залили водой.

Уже будучи поселковым головой, во время выездного заседания Кабмина, Куценко пытался убедить министров в нецелесообразности закрытия шахты. Но министры были непреклонны:

– Я им доказывал, я им говорил, здесь осталось 50 миллионов тонн угля. Пласты хорошие, самые лучшие были на «Луганской», а в ответ: «Всё, шахта ваша закрыта!»

Иначе как спланированным уничтожением луганской угольной промышленности такой подход управленцев реструктуризации назвать не поворачивается язык. Министр Сергей Тулуб не случайно назван «угольным могильщиком» в статье луганского журналиста. Его деятельность в Кабмине оказалась для угольной отрасли наиболее разрушительной из всех украинских угольных министров. Лишь в одном только Красном Луче министр приговорил к смерти за один год 4 шахты и три ЦОФа. Согласитесь, впечатляющие показатели. В каждом случае работы лишались тысячные коллективы. Статья «Ломать научились, научились бы строить», опубликованная в городской газете «Красный Луч» в 1999 году, напоминает телеграмму с фронта.

«Практически закончена физическая ликвидация шахты «Центральная». Близка к уничтожению шахта «Елизаветовская», на которой трудятся подрядчики, готовые похоронить «Лизу». Дело застопорилось за проведением торгов на получение этого «почетного» права и, естественно, денег за работу. Ушла в небытие шахта «Яновская», осталось закончить строительство насосной станции и передать ее местной власти. Право «хоронить» «Запорожскую» также будет разыграно по тендеру. Девять обогатительных фабрик будут закрыты в этом году. Среди них – три наши. «Краснолучская», «Новопавловская» и уже не функционирующая «Хрустальская».

Бывая на копанках и наблюдая за работой нелегальных шахтеров, задаешься вопросом — почему шахтеры готовы лезть в эти норы, идти на такие нечеловеческие условия работы. Ответ приходит сам собой, когда читаешь газеты 90-х. Измученные голодом и многомесячной задержкой зарплат горняки копали дыры от отчаяния, крайней степени безысходности.

Статья «Мы хотим есть» в газете «Горняк» города Тореза от 10 февраля 1999 описывает так называемый «бабий бунт» на шахте «3-бис» — акцию протеста шахтерских жен. К концу десятилетия положение в отрасли стало совсем плачевным.

«5 февраля остановила работу шахта 3-бис, жены горняков пикетируют ламповую и стволы.

– «Боимся, но хотим есть» – сказала одна из них. Безденежье – самая больная тема. «Муж выпьет стакан воды – пообедал, пошел на работу» — говорит одна из пикетчиц. Несколько человек рассказывают, что детям запаривают комбикорм, «он самый дешевый». Какое-то время выручала картошка – в августе-сентябре ее выдавали в счет долгов.

10 месяцев – средняя невыплата зарплаты по шахте. В карманах – пустота, в глазах – слезы. Даже у металла есть предел прочности, и люди не выдержали».

Немного раньше не выдержали шахтеры Краснодона Луганской области. Летом 1998 года они устроили забастовку перед зданием Луганской ОГА, которая переросла в серьезное побоище с милицией 24 августа — в День Независимости Украины. А в декабре того же года краснодонский шахтер Александр Михалевич сжег себя, устав выбивать из государства долги по зарплате.

У каждого времени — свои реалии. Вполне вероятно, что лет через 20 сегодняшние копанки будут восприниматься, как сплошная дикость, и во всей Украине не найдется ни одного человека, готового работать в таких условиях. Но тогда, в 1999 году, дыры оказались спасительным благом для многих тысяч жителей Донбасса, которые стали жертвами реструктуризации шахт.

Некоторое время имена организаторов преступного уничтожения угольной отрасли были на слуху. Их проклинали, ненавидели, требовали для них суда и тюрьмы. Но совсем скоро, в 2004 году, у Донбасса появились новые враги — «оранжевые» политики. И старые обидчики быстро забылись, и даже, наоборот, внезапно стали союзниками по борьбе с «оранжевой чумой», как модно было говорить в тот год.

Этот парадоксальный факт до сих пор не укладывается в голове, однако не перестает быть от этого менее реальным. Население региона, перенесшего ужасное разорение, вместо того, чтобы добиваться наказания для тех, по чьей милости приходилось кормить детей комбикормом, вдруг восстало против совсем других людей. Причем, на основании каких-то абсолютно нелепых претензий, вроде «жены-американки», украиноязычия или несуществующего разделения страны на сорта.

Одновременно с этим реальные преступники, по вине которых шахтеры сжигали себя заживо, а целые поселки превращались в резервации, стали героями и почетными гражданами шахтерских городов. И до сих пор продолжают ходить в героях, как будто и не было похищенных миллионов и долгих лет издевательства над шахтерским регионом.

Advertisements

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s